Питер взял пластину-чек, достал личный магнитный штамп, провел им возле чека и передал его Джону, который сделал то же самое своим штампом и вставил в дисковод компьютера. Все увидели проецируемое изображение миллиардного чека. В сердце у каждого грезилась смутная надежда, что он может стать его обладателем.

— Есть ли желающие отказаться? — иронически спросил Джон Кинг.

Молчание. Таких не нашлось.

— Наше шоу транслируется по международной телесети, и поэтому мне бы хотелось представить вас. Для истории. — Кинг улыбнулся, достал список и начал зачитывать. Автоматические телекамеры, находящиеся и «Гранд-зале», стали поворачиваться в сторону встающих претендентов, крупное изображение передавалось на большой экран, и можно было разглядеть даже выражение глаз каждого из них.

— А вот теперь слушай. — Это Майкл вернулся, сел рядом и, перегнувшись через подлокотник своего кресла, приблизился вплотную к уху Сергея, и стал нашептывать информацию относительно его соперников. В руках он держал А-генератор с многочисленными мерцающими лампочками. Участники шоу вставали с кресел, поднимали руки, что-то выкрикивали, кланялись — в общем, кто как. А дядя Майкл нашептывал: «Это все мелкие сошки, так, мухи, хотя и они могут попортить нервы. Несмотря на то, что они считаются самими сильными, ловкими, хитрыми в своих странах — это все шушера, у них кишка тонка».

Сергей отметил, что когда представляли американку Мари Джонсон, ту самую, в красивых сапожках, дядя даже глазом не моргнул.

— Теперь смотри, бельгиец, Жан-Жак Эмирсон, очень опасен, самый свирепый человек в Европе.

Из кресла нехотя поднялся «мальчик» лет тридцати, ростом два метра и весом примерно сто сорок килограммов, с огромными ручищами, огромными ножищами, здоровенной грудью, спиной и широченными плечами. Он был похож на каменную глыбу. Прямые русые волосы свисали до плеч. Такие же свисающие до подбородка густые усы придавали голове какие-то угловатые формы. Он надменно взглянул в никуда, кивнул и так же нехотя сел.